Текст № 3 (Отрывок 1: «Труд достойный памяти великого лексикографа»; Отрывок 2: Из книги М. М. Пришвина «Мои тетрадки»)
Одно из основных качеств пословиц и
поговорок заключается в их
поучительности. А поучительность, как
известно, есть благодатный способ
5воспитания человека. Уважающий себя
человек, еще шире – уважающее себя
общество, всегда стремиться через
воспитание – к знаниям, через знания – к
культуре. Оба понятия («знания» и
10«воспитание») являются показателями
образованности, которая определяет
степень развития духовной и
материальной культуры общества и
государства. Это прекрасно понимал
15Константин Кузьмич Юдахин – автор
уникального словаря.
это означает: «Когда мулл много,
интеллигентом в самом высоком смысле
этого слова. Родившись на окраине
20Российской империи (город Аулие-Ата,
затем – Джамбул, ныне – Тараз), он, как
никто другой познал дух, обычаи и
характер казахов, киргизов, узбеков,
уйгуров. Обрел в опыте общения с ними
25языковое чутье, которое во всем
великолепии отразилось в его
лексикографическом и
культурологическом творении. Словарь
К. К. Юдахина – это бисером вытканные
30сорок тысяч сюжетов из жизни киргизов
– народа, который на протяжении
тысячелетий сумел сохранить свой язык
и свой оригинальный фольклор на
неспокойных просторах Центральной
35Азии. Не правда ли, такой труд мог
создать лишь тот, кто проникся глубоким
уважением к народу, который принял его
с тем же чувством?
Напомню киргизскому читателю, что
40Юдахин – аксакал, отказавшись от
московского комфорта, престижной
должности в известном всем Институте
востоковедения, переезжает в наш
необустроенный край с единственным
45желанием – «целиком посвятить остаток
своей жизни изучению киргизского
языка» и участвовать в «работе по
подъему культуры киргизского народа».
Полагаю, что мы до сих пор не осознали
50как следует и не оценили должным
образом его как ученого и гражданина.
Тот, кто обращается к словарю К. К.
Юдахина, не может не заметить, что
названные жанры киргизского фольклора
55обычно представлены там по-русски
двумя вариантами – буквальным
переводом и русским эквивалентом.
Автор справедливо считал, что «русский
эквивалент пословицы уводит читателя
60от киргизского бы та, в котором
зародилась эта поговорка, а вот
буквальный перевод раскрывает этот
быт». И, действительно, пословица
«Молдо кɵп болсо, кой арам ɵлɵт»
65эквивалентна русской пословице «У
семи нянек дитя без глазу». Но в то же
время русскому или русскоязычному
человеку интересно знать, что буквально
годами собранную библиотеку и все,
70(жертвенная) овца поганой дохнет». Или
– другой пример: «Албаны аким жеди,
таякты жетим жеди». Эквивалент: «У
сильного всегда бессильный виноват». Но
в текстуально здесь совсем иная картина:
75«Халву съел аким (правитель), а побит
сирота».
Этот словарь (и жемчужины народных
изречений) адресуется не только
широкому кругу читателей, но и, в
80качестве учебного пособия, изучающим
киргизский и русский языки.
Содержащийся здесь материал поможет
обучающимся овладеть, с одной стороны,
готовыми, яркими по содержанию
85высказываниями, а с другой – расширить
свой этнокультурный кругозор, обогатить
память интересными сведениями о
киргизских национальных реалиях,
выраженных в народных изречениях.
90Отрывок 2
Из книги М. М. Пришвина «Мои
тетрадки».
95Однажды на молотьбе услыхал я разговор
и для памяти на спичечной коробочке
записал услышанные выразительные
народные слова. С этого разу я стал такие
слова записывать на чем-нибудь и дома
100вносить в особую тетрадку. Занося
однажды с клочка бумаги бересты в
тетрадку какой-то разговор, я
почувствовал желание писать не о чужих
словах, а о себе самом. За этим писанием
105прошло у меня часа два, и с тех пор
начиная я свой день с того, чтобы
записать пережитое предыдущего дня в
тетрадку. Год за годом проходили,
исписанная тетрадка ложилась на другую
110исписанную тетрадку, и так собиралась
моя драгоценная словесная кладовая.
Никакие сокровища в свете не могли
бы возместить мне эту кладовую
записанных слов и переживаний, хотя я
115из нее очень мало беру для своих
рассказов. И не раз я очень многим
рисковал, чтобы только
спасти свои тетрадки.
В 1909 году вздумал я поселиться прочно
120в селе Брыни, привез туда всю свою
какое у меня было, имущество.
Случился в этом селе пожар, и я
увидел его на охоте верст за пять от
села. Пока я прибежал, все село было в
125огне, но я, думая о тетрадках, бросился
бежать к своему дому в такой жаре, что,
помню, на ходу увидел чей-то
вытащенный из дому диван и
подивился, как он, деревянный, при
130такой жаре не загорается. Смотрю на
свой каменный дом: еще цел, но
занавески горят, и лесенка на террасе
дымится. Вбежал я в дом, бросился к
тетрадкам, схватил их и чувствую,
135секунды больше остаться нельзя,
наклониться нельзя вон к тому
чемодану, где лежат деньги и белье,
нельзя шубу вытащить из сундука. Так,
с одними тетрадками, вылетел и на
140ходу видел, что тот диван, на который я
обратил тогда свое внимание, теперь
горел, как свеча. А когда с тетрадками
прискакал в безопасное место, увидел,
что весь мой дом в огне.
145Так все и сгорело, и остались только
тетрадки, да заяц в печке, в чугунном
котелке, прикрытом вьюшкой. Собирая
серебряные комочки, в которые
превратились наши ложки, мы обратили
150внимание на этот котелок, и уцелевший
в печке заяц был нашей первой
радостью после такого большого
несчастья. Так все дочиста у меня
сгорело, но волшебные тетрадки
155сохранились, и слова мои не сгорели.
Бывало не раз, устанешь на охоте и
заночуешь в лесу, и вот к твоему
огоньку придет какой-нибудь человек,
и тут, у костра, этот местный человек
160что-нибудь расскажет. Только через эти
слова в лесу кажется, будто это сама
природа о себе что-то сказала по-
своему, А после вспомнится и то дерево,
под которым развел теплинку, и тот
165ручей, который пел тебе всю ночь. До
того мне с первого же раза полюбилось
охотиться за такими словами, что
однажды я собрал себе котомку ранней
весной и вернулся только осенью: мне
170казалось, что всю весну и все лето я шел
за колобком по волшебным северным
лесам. А в городах, где деньги за слова
платили, не за те, что свои, а за те, что
по заказу, — там я редко появлялся.
175Да, многих из вас, друзья, тогда и
на свете не было, когда я писателем
делался, но мои тетрадки есть мое
оправдание, суд моей совести над
мастером ты был, делал ли больше в
180своем мастерстве, чем это нужно только
себе.